Friday, 3 October 2008

«Кэррингтон» (продолжение) / Carrington (1995) (part 2)

Е. Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/

Продолжение; начало и окончание рассказа о фильме

В 1917 году, с согласия Литтона, Кэррингтон занимается поисками дома для них обоих. Затем - его обустройством.
Это их дом в Тидмарше, увековеченный в картинах Кэррингтон.

Кэррингтон: Электричество в каждой комнате. Смотри! 
Литтон (зажав нос платком): Да. Божественно.


Художница украшает комнату возлюбленного прекрасной настенной живописью... Таскает за Литтоном тяжеленные чемоданы...
Робко ждёт реакции - понравится ли её дар, этот дом, созданный для них?
Одна из пронзительнейших, до слёз, сцен фильма.

Литтон: Это великолепно...


Кэррингтон абсолютно адекватно оценивала своё положение, в фильме это прекрасно отражено. С самого начала она была «мужчиной», опорой этого союза; без устали ухаживая и потакая своему кумиру, - и иронизируя над собой (у неё было замечательное чувство юмора). Заинтересовавшись судьбой этой удивительной женщины, в поисках материалов, я нашла вот это:
Автопортрет-карикатура Кэррингтон. Надпись на рисунке:
"Здесь вы видите меня:
Бусины пота на лбу, всё лицо – малиново-красное!
Она плетётся по ухабам пшеничного поля,
на неё хрипло орут фермеры".

И тем не менее, её всё устраивало – насколько возможно, конечно... Любая жизнь с Литтоном для неё была лучше, чем жизнь без него.

Фильм пытается разгадать загадку этих странных отношений; рассказывает о прекрасных, счастливых временах Кэррингтон с Литтоном: взаимопонимание, её обожание – и его признательная приязнь.
Она своим вниманием (внимая!), своим слушанием – приподняла его.

Кристофер Хэмптон: "Прежде чем приступить к работе, я сказал Дэнису [Дэнис Ленуар, оператор фильма], что хочу, чтобы он снял несколько сцен, где было бы явно видно, что Литтон и Кэррингтон счастливы, что это - самые счастливые времена в их жизни. Например, когда они сидят у озера, и Литтон пытается объяснить ей, что двое влюбленных никогда не должны жить вместе. И когда они вместе читают газеты".

Нужное подчёркнули, маловажное опустили; хаотичная сексуальная жизнь Кэррингтон, её лесбийские связи обойдены молчанием.
Кристофер Хэмптон отмечает в интервью, что это сделано намеренно:
"Работая над первым вариантом сценария, я включил туда почти всё; сценарий был рассчитан на 4-хчасовой фильм... Кэррингтон к концу жизни много экспериментировала, очень много. ...ситуация рисковала стать смехотворной, хотя в первом варианте сценария были и Генриэтта Бинэм, и Стивен Томли, и шла речь обо всём этом полиморфном периоде. Но я чувствовал, что мешок не выдержит всего этого. И решил, что самыми важными были отношения с этим загадочным парнем, и всё, с ними связанное".


И тем не менее, фильм почти документален: события, высказывания, места действия, герои. В центре внимания создателей – не Блумсберийцы и не исторические реалии времени, а отношения двух людей, и прежде всего – чувства и жизнь Кэррингтон.

Авторы фильма достоверно показывают, как многообещающая, талантливая художница пожертвовала своей жизнью и карьерой ради него – остроумного, проницательного, кокетливого гомосексуалиста...

Часть третья
Партридж

1918-1921

Литтон [о своей книге «Выдающиеся викторианцы»]: Не могу утверждать, что моим намерением было раз и навсегда уничтожить викторианские ценности, но если мне это удалось, то я ничуть не сожалею.

Литтон: Ужасная рецензия Госсе. Не могу выразить, какое это облегчение – быть наконец обруганным. Не так просто сохранять спокойствие перед лицом истерических похвал в Daily Telegraph.

Кэррингтон всегда была не в ладах с собой; по-видимому, ей была свойственна низкая самооценка (завышенные требования) - не только в отношении собственной внешности, но и своих картин.

Эпизод, когда торжествующий Литтон читает хвалебные отзывы критиков о «Выдающихся викторианцах» (кстати, именно в период совместной жизни с Кэррингтон Стрейчи создал произведения, прославившие его) мимоходом прихватывает её рисунки, скользит взглядом и небрежно отбрасывает в сторону. Кэррингтон корчит недовольную гримасу – она явно невысокого мнения о своей работе... Да и рисовала она – для себя, не на продажу.

Кристофер Хэмптон: "...сохранилась не очень большая часть её работ. В отношении подлинных произведений Кэррингтон нам негде было развернуться, сохранилось немногое. Поэтому мы решили показать её картины на титрах в конце фильма. Ведь где ещё вы сможете их увидеть, правильно?"

Фильм делится на шесть хронологических частей, названных по именам мужчин, которые входили и уходили из жизни Кэррингтон. Только присутствие Стрейчи постоянно – эмоциональный ментор, поддержка, любовь; им хорошо вместе, она ловит каждое его слово, у них сродное чувство юмора...

Тщательно воссозданы мельчайшие детали интерьеров; Кэррингтон с любовью украшала их дом - своими картинами, букетами цветов, антикварной мелочью...


Кэррингтон: Вот что я чувствую. Я - твоя подушечка для промакивания пера.

Кэррингтон [о Партридже]: ...беседовать с ним так скучно. Он похож на норвежского дантиста.

из статьи: "В том же 1918 году [по другим данным – в 1919] она познакомилась с Ральфом Партриджем (Ralph Partridge), другом её младшего брата Ноэля по Оксфорду.
Стрейчи влюбился в Партриджа. «Безнадежно гетеросексуальный» Партридж смирился с фактом, что Кэррингтон никогда не бросит Стрейчи".

Однако она выходит замуж за Партриджа, потому что иначе Литтон, влекомый к "безнадежно гетеросексуальному" Ральфу, грозит разрывом. Дивный тройственный союз приносит счастливые времена всем участникам.

Письмо Кэррингтон (голос за кадром)

Мой дорогой Литтон,

Мне столько всего надо сказать тебе, но садясь за письмо, я чувствую себя абсолютно бездарной. С самого начала я знала, что мне не на что надеяться, нечего ждать от тебя. Все эти годы я постоянно помнила, что моя жизнь с тобой ограничена.
Литтон, ты единственный человек, к которому я когда-либо испытывала всепоглощающую страсть. Другого никогда не будет. И нет. Моя любовь – самое самоуничижительное чувство, на которое только способен человек.

Мне так тяжело быть здесь одной, в ожидании тебя, вытягиваясь – носом и глазами – из окна дома 44 по Гордон Сквер – взглянуть, не идешь ли ты. Ральф сказал, что ты очень нервничал, как бы я не заявила на тебя каких-то прав, и что все твои друзья удивляются, как тебе удается так долго меня выносить, ведь я не смыслю ни слова в литературе. Это не так. Никто, я уверена, никогда не любил эссе Балларда, Донна и Макалея, - а особенно Эссе Литтона - сильнее, чем я.
Ты никогда не знал и не узнаешь, как сильно, как безудержно я тебя люблю. Как я обожаю каждый волосок, каждый завиток твоей бороды. Одна только мысль о тебе заставляет меня плакать, так что сквозь слёзы я не вижу бумагу, на которой пишу сейчас.

Однажды ты сказал мне – была среда, мы сидели в гостиной, – что любишь меня как друга. 
Не мог бы ты сказать мне это снова?
Твоя,
Кэррингтон.

*
Литтон Стрейчи (голос за кадром, ответ)
21 мая 1921 года
Моя дорогая и единственная,

Тебе известно, как трудно мне выражать свои чувства, - в письмах ли, в разговоре?
Ты правда хочешь, чтобы я сказал, что люблю тебя как друга?
Но ведь это нелепо. Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя гораздо больше, чем друга, - тебя, ангельское создание, чья доброта и великодушие делают меня счастливым все эти годы. Твоё письмо заставило меня плакать. Я чувствую себя бедным, старым и несчастным. 
Если твоё решение значило бы, что мне придётся потерять тебя, - не думаю, чтобы я смог это пережить.
Ты, Ральф и наша жизнь в Тидмарше – вот то, что я ценю в этом мире.

"Медовый месяц" Кэррингтон и Партридж, вместе с Литтоном, проводят в Венеции...

Литтон: Ты разве не должна носить кольцо?
Кэррингтон: Я его потеряла. Где-то в итальянских Альпах.

Кэррингтон (Литтону): Тебя когда-нибудь пугала мысль о смерти?

Цитаты из кинофильма перевела с английского Елена Кузьмина © http://cinemotions.blogspot.com/
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...